-- Что я вам могу объяснить за дюка Ришелье? А ничего! Зачем говорить за дюка, когда о нем все сказали мушкетеры? И за Пушкина я вам тоже ничего не буду говорить. Я вам только напомню, что уж если кто и любил Одессу, так это Пушкин. И что я расхваливаю Одессу! -- вдруг спохватился Витька. -Хорошенькое дело, я расхваливаю Одессу! У вас есть глаза -- так смотрите!

Мы стояли на набережной и смотрели на порт, где поворачивали свои цыплячьи, жалкие шеи многотонные портальные краны. Мы смотрели на корабли, стоявшие на рейде. Мы смотрели на зеленое море, на белые домики и на синее солнце.

-- Дядя, -- потянул меня Витька за руку,-пойдемте, дядя, я свожу вас в Музей обороны. Там есть пистолеты в стендах.

-- Ты думаешь, это очень интересно -- пистолеты в стендах?

-- Дядя, если вам выпало счастье воеватв, так мне этого счастья не выпало.

-- Ты убежден, что воевать--это счастье? -- Когда пистолет, тогда всегда счастье, -- убежденно сказал Витька, и мы пошли с ним в музей.

Он ходил по холодным залам и завороженно глядел на оружие. Потом мы снова вышли на звенящую, солнечную одесскую улицу, и он спросил:

-- Ну, как вам город? -- Прекрасный город.

-- Вы рано сказали, что это прекрасный город, дядя. Если вы не посмотрите кино Гриши Поженяна "Жажда", вы ничего не поймете за Одессу, дядя.

И мы пошли смотреть кино Гриши Поженяна "Жажда". Пока мы стояли в очереди за билетами, Витька говорил:

-- Я вам скажу честно, дядя, я пока еще нигде не был, кроме Одессы, хотя могу сплавать в Батуми, когда захочу, потому что мой брат работает на "Победе" коком. А я не был в Батуми. Вы спросите: "Почему?" И я отвечу так: "Не хочу уезжать из Одессы даже на день". И если мне говорят, что в Батуми можно купаться в декабре, так, вы думаете, это сообщение делает меня несчастным? Нет. Не делает меня несчастным, хотя я люблю купаться. А вы любите купаться? -- Люблю.

-- Вот видите! Все люди любят купаться, когда отдыхают. А когда есть школа, тогда не до купанья, так ведь?